Постановка для совершеннолетних: смыслы спектакля «Никто не слышал» от «Уместного театра»

16 и 23 ноября на площадке Экспо-Волги состоятся показы спектакля «Никто не слышал» по одноименной пьесе Александры Стрижевской от «Уместного театра». Мы поговорили с режиссёром Игорем Катасоновым о том, почему вместо сцены актёры передвигаются по белому кубу, на что стоит обращать внимание зрителю, и причём тут возрастное ограничение 18+

Фото: vk.com/umestnye

Спектакль создан при грантовой поддержке «СТД РФ» и «Фонда культуры РФ». Эскиз впервые был показан 1 декабря 2019 года на фестивале современной драматургии и театра «Левановка-2019», а в августе 2020 года работа стала обладателем лауреата III степени фестиваля «Наш кислород» в Белгороде.

Актёры заточены в белом кубе

Как только вступаешь на площадку действия, удивляешься необычно организованному пространству. Это «комната в комнате» — огороженная площадка, в центре которой находится белый куб с четырьмя дверьми. 

Режиссёр Игорь Катасонов объясняет такой замысел следующим:

«В Японии есть сады камней. Принцип их устройства таков, что с какой бы точки ты не смотрел, видишь 14 камней, а какой-то один, 15-ый — нет, получается слепая зона. Полностью увидеть все камни можно только сверху. В жизни аналогично — мы не можем охватить любое событие целиком и объективно, ну нет у нас возможности воспарить над этим садом. Какую позицию не займи, ты не увидишь всех камней.

Так и зритель не может увидеть все происходящее одновременно, в каком проходе ни стой — не увидишь все целиком, какая-то часть ситуации визуально всё время проходит мимо, что ни делай, с какой точки этот спектакль ни смотри. И это положение в каком-то смысле является проекцией того, что происходит между героями внутри белой коробки — у каждого из них есть свой дверной проём, свои шоры, они не могут выйти за них, услышать какие-то важные вещи друг от друга. Поэтому они ищут поддержки у зрителей, пытаясь вызвать зрительское понимание и сочувствие к себе, пытаясь быть услышанными»

Зрители свободны в передвижениях

Актёры заполняют собой всё пространство, занимают разное положение в кубе: стоят, лежат, вырываются из него в поиске контакта со зрителем. Зрители тоже не сидят на стульях, а свободно передвигаются по площадке действия, заглядывают в любую открытую дверь, будто в личную жизнь каждого героя. 

«Одна из задач исполнителей — перетянуть зрителя на свою сторону, вызвать сопереживание, заставить поверить в правду конкретного персонажа. А дальше зритель решает, какой из персонажей более убедителен, кому верить. Наша задача — не мешать зрителю этот выбор сделать. Четыре выхода с четырёх сторон, выбирай, откуда тебе следить за героем, идти за тем, за кем хочешь идти, в любой момент можно передумать и пойти за кем-то другим. А если устал ходить по проемам, заглядывать — воспринимай спектакль на слух, не хочется тебе здесь быть — возьми и уйди, и ты не потревожишь пятнадцать человек в ряду, вынуждая их вставать с мест, чтобы выпустить тебя»

Постановка пропитана взрослыми темами

Спектакль имеет возрастное ограничение 18+. Почему? Связано это с требованиями федерального законодательства. По мнению режиссера, темы, события, отдельные слова в лексиконе главных героев «спокойно воспринимались бы и молодыми людьми возрастом от 14-ти, не были бы для них шоком и не поломали бы их реальность, более того, быть может, и предостерегли бы их от каких-то будущих неосторожных шагов»

В спектакле присутствуют сцены насилия, но они переданы органично, через мизансцены актеров, и вызывают сопереживание. Звучат и откровенные монологи, но всё это не мешает восприятию. Возрастной ценз здесь не отсылка к возможной пошлости, а ориентир того, что зритель столкнется со взрослыми проблемами насилия, измен, семейных коллизий, абьюзивных отношений.