Колонка в «Курмышах»: прислоняться под чужие истории

6 и 7 февраля в Самарском метрополитене прошли последние показы спектакля-променада «Прислоняться» авторства петербургского режиссера Никиты Славича, драматурга Сергея Давыдова и звукорежиссёра Егора Курчугина. Автор «Курмышей» Кристина Сырчикова сходила на показ и делится впечатлениями в формате гонзо-статьи.

Фото: Кристина Сырчикова

Это так «по-пандемически» делать спектакли с соблюдением дистанции, при этом не закрывая толпы людей в одном месте. Отправляясь на «Прислоняться», я знала только, что это будет аудиоспектакль длительностью один час, который начнётся на станции метро Алабинская в 15:00. И что авторы собирали истории людей. Больше ничего. Никаких писем, предупреждений, да даже подробностей о том, где именно нас будут ждать.

Самарский метрополитен — это всего одна ветка с десятью станциями, которую считают бесполезной те, кто не живет рядом с ней. Выбираясь с «Безымянки», одной из станций метро, в город, я каждый день мысленно благодарила всех, кто приложил руку или ум к его созданию — всегда предпочитала метро автобусу, троллейбусу и трамваю. 

Станция м. Алабинская. Фото: Кристина Сырчикова

Театр начинается не с вешалки

Я опаздываю. Злюсь, что спектакль так рано начинается — в 15:00. Кто вообще придумал делать спектакли посреди дня? В 15:02 спускаюсь через один из входов к станции м.Алабинская, ближайшей к центру города. Подхожу к кассам. Около касс нет столпотворения, нет группы. Может быть, около входа искать организатора? 

Входы разнесены на сотни метров, да и на улице мороз и гололед — не побегаешь, не постоишь. Нет никаких опознавательных знаков, никаких явно ожидающих людей — ничего. Да и кого искать? Звонит студентка, с которой мы договорились пойти вместе — тоже никого не может найти. Может быть, группа на станции? 

Я спускаюсь и только подхожу к поезду — как перед самым носом он закрывает двери — не успела! Все уехали без меня! Так что я растерянно заглядываю в лица рассыпавшихся по станции одиночек, пытаясь найти знакомое или похожее на связанное с театром лицо. Не найдя, привычно бреду домой.

Станция м. Московская. Фото: Кристина Сырчикова

Неожиданно звонит моя студентка: «Вы где?». Она минут за пятнадцать оббежала кругами все входы и выходы, вокруг касс, расспросила всех работников метрополитена — они впервые услышали от неё о спектакле. В итоге она заприметила девушек в одинаковых наушниках спросила где они их взяли — они показали на невзрачного парня напротив кассы. Он оказался организатором, но ничего в его образе не сообщало об этом.

Он сказал, что на спектакль можно будет попасть только парами  — это позволит соблюдать социальную дистанцию. В тот момент я подумала, что удача оказалась на моей стороне и я пошла вместе со студенткой. Организатор дал каждой из нас наушники, простой плеер и один конверт на двоих. Его нужно было открыть на конечной.

Нам предложили на выбор две версии спектакля: цензурированную и нет. Будучи деятелем искусства, я выбрала режиссерскую версию. Забегая вперед, скажу, что я насчитала всего два бранных слова.

Потом организатор зачитал инструктаж, который звучал примерно так:

  • Аудиоспектакль состоит из нескольких аудиозаписей,  каждая из которых привязана к конкретной станции подземки;
  • Когда сядете в поезд, нажмите на кнопку «Play»;
  • Не снимайте наушники до конца спектакля;
  • Не разговаривайте до конца спектакля;
  • Если вас задержат — скажите, что слушаете аудиокнигу «Прислоняться»

После последней фразы я почувствовала себя преступницей. От писка металлодетектора сжалась, начала озираться по сторонам, спрятала плеер поглубже в карман. 

Станция м. Гагаринская. Фото: Кристина Сырчикова

Наушники заглушают грохот, маска заглушает запах. Мы ждем поезд минут семь. Садимся в вагон, включаем запись. Голос на первой аудиозаписи приказывает нам со студенткой поехать в разных вагонах и забыть о существовании друг друга на время спектакля. 

Под рассказы автора и самарцев, мы выходим то на одной, то на другой станции. Собранные рассказы расположены в хронологическом порядке: детские воспоминания начинаются на переезде от «Алабинской» — самой молодой станции, открытой для пассажиров в 2015 году, к следующей станции.  Конец приходится на «Юнгородок», открытый в 1987 году, где пожилая женщина говорит о жизни на пенсии. Сами станции в это время пустуют — на платформах от двух до десяти человек.

Станция м. Гагаринская. Фото: Кристина Сырчикова

Шалости в метро

«Люди имеют право на шалость», — говорит в наушниках голос молодого мужчины. Он рассказывает о том, как около фонтана на улице Осипенко проводил с друзьями подобие основанной в Новосибирске «Монстрации» — массовой художественной акции-хэппенинга, похожей на демонстрацию в честь праздника труда, но с бессмысленными лозунгами — они ходили с абсурдистскими табличками и обнимали прохожих. Когда история заканчивается, голос меняется.

Теперь говорит женщина. Она рассказывает, что ее с «коллегами» по СТЭМу задержали за то, что они разыгрывали сценку на «Российской»: пытались снять шуточный видеоролик  о том, как им уютно жить в метро. В итоге в халате и тапочках рассказчицу взяли под руки и продержали с «коллегами» до ночи в отделении. 

Фото: Кристина Сырчикова

После одной из историй голос в наушниках предлагает войти в вагон, выбрать любого человека, который нравится, и сесть напротив него. Итак, посмотрим. В вагоне пять человек: дедушка, две девушки, девочка с отцом. Дедушка сидит сгорбленный. Он смотрит на меня, прищурясь. Глаза у него — единственная видимая частью тела, не скрытая маской и зимней одеждой. Взгляд колючий. Решаю, что не пойду к нему. 

Подружки увлеченно разговаривают, обсуждая окружающее и я понимаю, что если они на меня переключатся, придётся разговаривать, а у меня нет на это времени. Сажусь напротив девочки в розовой шапке — выглядит вполне мило и безопасно. 

— Смотрите на человека несколько секунд, — шепчет в наушниках голос, — Раз, два, три.

Я неотрывно смотрю на девочку секунду-две, отвожу взгляд и снова смотрю:

— Страшно?

Ну, скорее неприятно — боюсь, что её отец неправильно меня поймет. Посматриваю на него боковым зрением — отец дремлет.

— А номер телефона страшно взять?, — продолжает настырный диктор.

У её отца брать номер или у девочки? Есть ли у неё телефон вообще? Рассказчик говорит, что это шутка — брать номер не нужно. Фух, надеюсь, больше подобных требований голос не выдвинет. У девочки нет эмоций, она смотрит сквозь меня исподлобья неотрывно с момента, как я села перед ней — мурашки по коже.

Фото: Кристина Сырчикова

«Если ты п…шь, то тебе просто набьют морду», — рассуждает новый голос о жителях Безымянки, — «Ты должен всегда следить за тем, что ты говоришь». Я смотрю на крупного мужчину в куртке с принтом камышей — он одет по последнему пику рыбацкой моды. Переминается с ноги на ногу, а я слушаю о том, как страстно рассказчик искал возможность размять кулаки, бродя по Безымянке ночью — представляю, что, возможно, этот рыбак прячет в карманах кастеты или жесткие перчатки. Представляю его лысым или в фуражке. 

Фото: Кристина Сырчикова

«Из метро сразу в небо»

Прибываем на станцию «Юнгородок» — самую старую во всей самарской подземке. В наушниках звучит голос:

«Если ты сам по себе дебил, то ничего ты не поймешь, и так дураком и останешься, и везде тебе будет плохо», — размышляет пожилая женщина, еще минуту назад удушающе восхищающаяся метрополитеном и называющая Самару уютной, хотя она в других городах не была, — «поэтому хоть все и мрази, но я их всех не ненавижу. Ну, мрази, ну, и что теперь?».

Фото: Кристина Сырчикова

«Из метро сразу в небо», — продолжает женщина, и я внезапно понимаю почему спектакль поставили на такое раннее время: поезд выныривает на единственную открытую станцию, и яркий солнечный свет, отражаясь от свежего снега, режет глаза, лишает привычной черноты за окном. Это мое любимое место в метро: каждый выезд ощущается как внезапное озарение, — «полечу скоро вот. Гараж продала! Ну, надо же когда-то начинать расширять эти свои горизонты».

Спектакль в метрополитене со стороны выглядел как прогулка с наушниками. На деле, двигаясь от центра в курмыши, мы знакомилась с Самарой через личные истории жителей — чуждые нам, далекие, но и знакомые. Рассказы о воскресном ритуале катания на эскалаторе, о страхе упасть между вагонами, о поездках на рынок, об играх с забеганиями в разные вагоны и катании по кругу, когда не можешь наговориться. 

Кристина Сырчикова
Кристина Сырчикова

Фотограф, куратор, руководитель Школы проектной фотографии при галерее Виктория.

No Comments Yet

Comments are closed