Локальная этимология: когда самарцы употребляют слово «стрёмный»

Несмотря на то, что самарского диалекта русского языка в природе не существует, локальных словечек в наших курмышах водится достаточно. Хорошо известны, например, самарские «сезонка» и «баклажка», но ими местный говор вовсе не исчерпывается. Среди прочего самарцам часто приписывают «уникальное» употребление сленгового слова «стрёмный» в значении «странный». Насколько это справедливо?

«Стрёмный» — слово, вообще говоря, довольно молодое. Его производные встречаются в языке представителей любой социальной страты, пускай и с разной частотой — к сугубо молодёжному сленгу «стрёмный» не относится уже давно. В разговорах слово впервые появляется в конце 80-х и постепенно набирает обороты в следующем десятилетии. Показательно, что одним из первых в художественной литературе слово употребляет Виктор Пелевин – писатель-постмодернист, известный исключительным вниманием к языку и его современным тенденциям. В романе «Жизнь насекомых» писатель употребляет «стрёмный» в значении «странный»: «Вид у тебя стрёмный <…> Переверни пилотку». Именно так это слово используют и самарцы, но в чём же здесь уникальность? 

«Первоначальное» значение слова «стрёмный» ощутимо отличается от того, к которому мы привыкли. Восходит это сленговое прилагательное, по-видимому, к криминальному жаргону, о чём можно догадаться, глядя на его корень — «стрём». Этот же корень можно встретить в старом воровском словечке «стрёма». Некоторые, впрочем, связывают «стрёмного» со «стременем», но с лингвистической точки зрения эта версия критики не выдерживает. Здесь не только нарушается словообразовательная норма (врёмного и сёмного не существует), но и отсутствуют явные смысловые переклички.

Слово «стрёма» сегодня редко употребляется вне жаргонного выражения «стоять на стрёме», но при этом имеет довольно богатую историю. В обиходе дореволюционных бандитов, например, оно использовалось как слово-сигнал: в ситуации, когда мы бы сказали «шухер», преступники XIX века кричали: «Стрёма!»  Именно об этом значении пишет в своём словаре В. И. Даль, регистрируя также любопытный глагол «остремиться» (неудачно покуситься на преступление), прилагательное «стремкий» (шустрый) и даже наше «стрёмный». Будущим источникам эти слова не знакомы вовсе, а сама «стрёма» выходит из употребления вскоре после прихода советской власти. В словаре Ефремовой образца 2000 года «стрёма» значит просто «охрана, стража». 

В разговорном языке, «стрёмный» поначалу сохранял свою преступную окраску и тревожный смысловой оттенок. Именно такое значение зафиксировано, например, в «Словаре русского арго» (2002), составленного В. Елистратовым: «Стрёмный – опасный, крутой (о характере)». Более поздний  «Энциклопедический словарь» (2009) добавляет сюда также второе значение – «шокирующий». В подобном виде «стрёмный» и пошёл в народ: коннотация, как говорят лингвисты, у слова оставалась отчётливо негативной, хотя в разных регионах значение слова начало различным образом мутировать. В московской версии «стрёмный» сегодня означает «непонятный, сомнительный», сохраняя исходную «рискованную» нотку. 

В самарском же городском просторечии, «стрёмный» почти лишился негативной окраски – такое мнение, по крайней мере, можно встретить на форумах и в дружеских беседах. «Стрёмным» называют, пожалуй, что-то странное, но вовсе не обязательно – опасное. 

Автор: Сергей Колесников

Сергей Колесников
Сергей Колесников

Журналист, меломан, филолог, автор музыкальных дайджестов

No Comments Yet

Comments are closed