«Наши выставки – школа для нас самих»: что повидала галерея «Виктория» за 15 лет

Галерея «Виктория» — главная независимая арт-площадка в Самаре. Мы поговорили с сотрудниками «Виктории» о самых запоминающихся моментах в работе за последние 15 лет. Директор галереи Людмила Патрати рассказала про самые первые выставки, когда ещё представители местного совриска ходили в школу, а куратор Сергей Баландин вспомнил перфоманс с полуголыми парнями и выставку с сортиром посреди зала.

История «Виктории» начинается в 2005 году, когда бизнесмен Леонид Михельсон решил открыть новое выставочное пространство в Самаре. Изначально у галереи не было единого курса: на площадке проходили благотворительные выставки и предаукционные показы, выставки работ из других музеев. Со временем команда «Виктории» начала составлять собственные экспозиции, проводить образовательные школы и лекции.

В 2020 году в «Виктории» открылся масштабный проект «Дворец Культуры», который осмысляет историю галереи через аналогию с советским Домом культуры. Второй этаж галереи поделён на две зоны: игровую  — с настольными играми, шахматами и приставками, и выставочную — с картинами художников Фернана Леже, Хаима Сутина, Натальи Гончаровой, Вадима Сушко, Геннадия Филатова и других. Посмотреть на работы художников и провести досуг в чилловой зоне можно вплоть до 25 октября.

Расскажите о самых запоминающихся проектах галереи, когда она только начинала свою работу.

Людмила Патрати, генеральный директор галереи «Виктория»:

Самым ярким событием тех лет стал предаукционный показ Christie’s в 2006 году, инициатором которого был Леонид Михельсон. Это был серьезный проект — к нам приезжали секьюрити, которые проверяли все коммуникации и чертежи здания. Для Самары это было яркое событие, даже в Москве подробные предаукционные показы проводятся нечасто, а в регионах и подавно. Выставка шла всего неделю, и за это время её посетило более 3000 человек. Два дня шли закрытые показы, а в остальное время вход был свободный для всех зрителей. Там были сумасшедшие стоимости, только одна работа Константина Сомова потом ушла на торгах за 500 тысяч долларов.

Константин Сомов «Русская пастораль»

В 2006 году прошла другая интересная выставка — «Бал коллекций». Работы для неё предоставил очень известный искусствовед, который пожелал остаться анонимным. Это был юбилей галереи — прошёл первый год работы, я очень трепетно и ответственно отнеслась к этой выставке. Нам досталась дорогостоящая коллекция, и я очень переживала, как бы чего не случилось. 

А сейчас продажа современного искусства, да и в принципе продажа искусства – актуальна?

Людмила Патрати: Конечно, у нас были попытки развивать аукционную деятельность, но в нашем городе она оказалась невостребованной. Я считаю, что и сейчас это не очень интересная история, спрос на покупку произведений искусства упал. К тому же из Самары уехали многие обеспеченные люди, которые имели возможность приобретать эти картины. Сейчас мы сделали акцент на показ произведений современного искусства, и публика сильно поменялась — приходит молодёжь, которую покупка картин не интересует. 

Мы давно переключились на то, чтобы знакомить жителей города с интересными выставочными проектами и концептуальными художниками. Начали организовывать мастер-классы, лекции, школы.

Расскажите о наиболее ярких и запоминающихся проектах «Виктории» за последние 10 лет?

Сергей Баландин, куратор галереи «Виктория»: 

В 2010 году московский куратор Андрей Паршиков открыл выставку с двусмысленным названием «FQ-test», на которой художница Алина Гуткина представила две работы. Одна из них — реконструкция стены ее квартиры в Москве, где ее друзья оставляли автографы баллончиком. Для этого она разрисовала граффити мобильные панели галереи. Теперь эти панели стоят в офисе, отгораживая закуток со стульями, и сотрудники видят их каждый день, вот уже 10 лет.

Другая работа — перформанс. Его исполняли четыре полуобнаженных парня, одетых лишь в белые трусы и прозрачные полиэтиленовые комбинезоны. Перед зрителями они писали друг у друга на телах рекламные слоганы. Для художницы, судя по её интервью, событием было найти добровольцев на улице, привести в галерею и уговорить раздетыми что-то делать на глазах у пьющей вино толпы. А для сотрудников галереи — шок от неожиданного представления, о деталях которого их никто не предупреждал. В галерее, куда на закрытые открытия захаживала светская публика, такого ещё не видели.

Видео Константина Зацепина с выставки «FQ-test»

В 2013 году для выставки «Пещера забытых снов» Паршиков предложил сделать реплику инсталляции Ирины Кориной «Urangst». Инсталляция представляет собой деревянные полы, доски которых крепятся к лагам, как качельки, и раскачиваются под ногами у посетителей.

На совещании мы решали, можно ли застелить всю галерею с ее мраморным полом такими досками. Мне идея показалась безумной, и я был двумя руками за. Из осторожности решили застелить только две трети, но всё равно вышло около 170 квадратных метров.

На несколько дней галерея превратилась в столярную мастерскую: тут напилили около 1000 половиц, а все офисные сотрудники целыми днями красили их дубовой морилкой для «состаривания». Больше всего боялись, что после выставки весь пол будет в смоле, и что дамы на высоких каблуках подвернут ноги. Поэтому фуршет был в незастелённой части галереи. А выставка — одной из самых странных в её истории.

В 2014 году Андрей Паршиков организовал у нас выставку Кьяры Фумаи. Эта художница, участница 13-й «Документы», стала в определенном смысле культовой, соединив в своих перформансах и объектах историю феминизма и оккультизма. Изображая бородатых женщин XIX века и спиритисток, она выражала сверх-природу женщины. Истории, которые она рассказывала, были захватывающими, а вот объекты часто скупы и невзрачны. В Самару итальянская галерея, представитель художницы, отправила ящик с предметами. Куратор и художница приезжали в день открытия. Злополучный ящик с пересадками и таможенными задержками приехал тогда же. С утра проходила «растаможка», до открытия осталось около шести часов. Внутри ящика были крупноформатные фотографии, два стула, ажурное белье и DVD-диск с надписью «I am Junky». По поводу последнего, поскольку мы представления не имели, что там, пришлось врать, что там антинаркотический фильм. И больше всего мы не понимали, почему видео художница не могла прислать по интернету, а белье привезти с собой в багаже, зачем посылать венские стулья по почте, когда они есть в Самаре. 

Работа Кьяры Фумаи

Потом была выставка Александра Филимонова «На холмах и в ямах», открывшаяся в 2015 году. Это один из самых изящных художников Самары, который работает качественно и с умным юмором. Во время посиделок с ним и его женой Олей, мы часто обсуждали сделанные им объекты быта. Однажды за чаепитием Саша показал мне выточенный из дерева фаллос. Я был, мягко говоря обескуражен, подумав, что это самостоятельное произведение. Потом оказалось, что это рукоятка для косы, которую он хотел показать на выставке. Коса символизирует смерть, фаллос — жизнь, у меня от таких курбетов голова кругом пошла. В итоге пришла идея объединить эти вещи в псевдо-археологическую экспозицию со смешными подписями археологов будущего. Эта выставка была во многом смелой даже для меня. 

Но главным гвоздем программы стал выстроенный деревянный туалет-будка в виде сфинкса. «Очко» находилось у него в голове, тело было колодцем-выгребной ямой, чьи дверцы становились крыльями. Лапы сфинкса превратились в крыльцо. Внутри была сидушка, и горела лампочка. Он возвышался до самого потолка. Потом его показывали на выставке «Волга.Ноль». И забыть такое трудно. Так что наши выставки – школа для нас самих.

Работа Александра Филимонова

Над выставкой «Безумие Волги» (2018), мы начали работать за год. В ноябре 2017 я начал списываться с Ильей Поляковым с просьбой прислать мне фотографии и видео его акций. Особенно меня волновал его образ хомячка, в котором он часто гулял по городу, производя впечатление блаженного, и эта трансгрессия человека-животного меня завораживала. В переписке он называл это «девиант-артом». 

Илья Поляков

17 февраля 2018 он прислал мне стихотворение, а 9 марта умер. После похорон я стал спрашивать, где костюм, и мне сказали, что он лежит у одного из его друзей, и никто не знает, что с ним делать. До выставки он лежал у меня, мне написывали какие-то люди и хотели забрать этот костюм для детского праздника, а я рассказывал им историю Ильи, и никому не отдавал. Мне казалось, и до сих пор кажется, я берегу историю Самары. Сейчас он вошел в фонды галереи «Виктория». Пользуясь случаем, хочу опубликовать стихотворение Ильи, которое он прислал мне.

Что в вашей работе запомнилось вам больше всего?  

Виолетта Гришина, директор по развитию:

В начале мы работали с куратором Андреем Паршиковым, который классно делал свою работу, привозил очень именитых художников. Однако выставками занимается не один человек, а команда людей, и нам нужно знать о мероприятии  хотя бы за две недели. Бывало так, что мы узнавали подробности за два дня до открытия. Мы просто не успевали рассказать о выставке. Александр как волшебник приезжал из Москвы, доставал из шляпы флешку, и неожиданно всё печаталось, выставлялось за два дня. Он очень хотел сделать актуальную для Самары выставку и все время спрашивал, что беспокоит самарчан, что нас волнует. Самара взбунтовалась из-за перехода на московское время, и он сделал выставку, которая так и называлась – «Московское время». Работать с ним было трудно, но очень интересно.

Самое невероятное в моей работе – это встреча с авторами произведений, общение с художниками без дистанции. Например, мне запомнились Юрий Рост и Павел Отдельнов. Ты понимаешь, что эти люди уже вошли в историю искусства, а я с ними сидела на кухне и чай пила. А иногда бывают такие художники, которые делают что-то классное, но лучше бы они об этом не рассказывали. То, что я поняла в процессе работы, – иногда лучше не слушать то, что говорит автор. Его произведения бывают гораздо глубже и точнее, чем его размышления о них.

Бывают странные и смешные моменты в работе. Например, комментарии в книге отзывов: «Очень маленькая галерея, всего один зал». Ещё нам очень долго не могли простить то, что мы сделали платный вход. Раньше мы делали коммерческие проекты, где вход был свободный, то сейчас, когда приезжают музейные выставки, вход стал платным.

О самоокупаемости галереи и интересе к современном искусству.

Виолетта Гришина: Несмотря на то, что изначально перед галерей ставилась задача выйти на самоокупаемость, в неё были набраны музейные сотрудники. То есть Наталья Гончарова и Галина Рябчук, это люди, которые работали в музее, и они изначально задавали музейный формат. Они делали ретроспективные выставки художников, с которыми сотрудничали музеи, то есть мы изначально не были салоном. Мы пришли к выводу, чтобы галерея стала самоокупаемой, нужен другой формат заведения. Мы не привязывались к клиентам и хотели формировать вкусы, предлагать что-то качественное, а не продавать сувениры с набережной и памятниками. Это то, что все просили и спрашивали – сувениры с видами города, памятниками и закатами. Мы легко могли на этом зарабатывать, но у нас были другие задачи. 

Сергей Баландин: Меня часто спрашивают: «А что, современное искусство востребовано?». Я для себя определил такой показатель – пару лет назад мы второй раз закупили стулья. Вот и доказательство, людей становится больше. Сейчас есть другой показатель: стулья мы больше не покупаем, но на вопрос «Студенты ли вы?» мне всё чаще отвечают школьники. Это опять означает, что школьная аудитория растёт, приходят новые люди. 

Виолетта: Логично, что молодых приходит больше, чем занятых работающих людей. Для того, чтобы смотреть искусство и создавать его, нужно быть свободным. Свободным во всех смыслах.

Материал подготовлен в соавторстве с Сергеем Баландиным.
Анастасия Тихомирова
Анастасия Тихомирова

Автор

Фотограф-эстет с неуёмной энергией. Визуализирую невидимое, записываю истории и мысли. Люблю искусство, философию и Самару.